Буддистские тексты, включая "Легенду о Пхра Малае", с иллюстрациями из "Сказаний о десяти рождениях Будды"

"Легенда о Пхра Малае", буддистском монахе школы Тхеравада, который, согласно преданию, приобрел сверхъестественные способности благодаря накопленной пунье и медитации, является главным текстом в этой тайской самут кхой (книге-раскладке) XIX века, хранящейся в тайской, лаосской и камбоджийской коллекциях Британской библиотеки. Пхра Малай занимает важное место в тайском искусстве, религиозных трактатах и ритуалах, связанных с загробной жизнью, и его история является одной из самых популярных тем иллюстрированных тайских рукописей XIX века. Самые ранние сохранившиеся экземпляры рукописей о Пхра Малае датируются концом XVIII века, хотя считается, что данная история намного старше и основана на палийском тексте. В легенде также имеются некоторые параллели с "Кшитигарбха сутра". Тайский текст в этой рукописи сочетается со вставками на языке пали из "Абхидхамма-питака", "Виная-питака", "Суттанта-питака", "Сахассаная" и иллюстрациями из "Тхотсачат" ("Сказаний о последних десяти рождениях Будды"). В целом рукопись состоит из 95 листов с иллюстрациями на 17 листах. Объединение этих или аналогичных текстов в одну рукопись, с легендой о Пхра Малае в качестве главной части, было очень распространенным явлением. Данные тексты были написаны письмом кхом, которое является вариантом кхмерского письма, часто используемым в религиозных рукописях в Центральном Таиланде. Несмотря на то что письмо кхом, считавшееся священным, обычно использовалось для текстов на языке пали, в традиционных тайских рукописях история о Пхра Малае всегда представлена на тайском языке. Поскольку кхмерское письмо не было предназначено для такого тонального языка, как тайский, диакритические знаки для обозначения тонов и некоторые гласные, которые не существовали в кхмерском письме, были введены в письмо кхом для обеспечения правильного тайского произношения и интонации.

Письмо от Энгку Теменггунга Сери Махараджи (Даенг Ибрагима), правителя Джохора, Наполеону III, императору Франции

Это прекрасное королевское письмо от Теменггунга Даенг Ибрагима, правителя Джохора в Малайзии, написанное императору Франции в Сингапуре в 1857 году, демонстрирует торжество стиля над содержанием. В 13 золотых строчках этого письма содержатся пышные комплименты Наполеону III и практически ничего другого. Трудно предположить, какую цель преследовало такое величественное послание, поскольку в середине XIX века интересы Франции в Юго-Восточной Азии были сосредоточены преимущественно на Индокитае, в то время как Джохор был твердо предан британцам. В письме Теменггунг не обращается к французам с какими-либо просьбами, а искусно выражает величайшие похвалы Наполеону III в связи с теплыми отношениями между императором и королевой Викторией, "в результате которых обе стороны получают такую силу, что ни одна другая нация не сравнится с ними, пока вращаются солнце и луна". Весьма вероятно, что упомянутый в письме французский посланник Шарль де Монтиньи, который в 1857 году жил в Сингапуре, доставил это письмо в целях своего личного или профессионального продвижения. С политической, исторической и дипломатической точек зрения, это письмо могло считаться бесперспективным, но как произведение искусства оно является намного более значимым. Несмотря на частое использование золота в иллюминировании малайских рукописей, это письмо является самым ранним известным образцом крисографии — писания золотыми чернилами — в малайском письме. Оно красиво украшено прямоугольной золотой рамкой со всех четырех сторон текста, увенчанной замысловатой изогнутой заставкой красного, синего и золотого цветов. По формату и структуре данное послание является образцом изысканного малайского искусства написания писем. В верхней части содержится кепала сурат (заголовок письма) на арабском языке: "Нур аль-шамс ва-аль-камр", “Свет солнца и луны”, данная фраза очень часто встречается в малайских письмах, адресованных европейским чиновникам. Письмо традиционно начинается с пространных пиджу-пиджиан (вступительных комплиментов), указывающих на отправителя и адресата, а также с лестной похвалы императору в связи с его известностью. Как ни странно, мы не находим в письме арабское слово ва-бадаху или его эквивалент, например малайскую фразу кемудиан дарипада иту, которые традиционно используются для завершения комплиментов и выделения начала собственно содержания, по той простой причине, что это письмо не имеет реального содержания. Комплименты легко сливаются с кратким упоминанием французского посланника, которому поручено доставить письмо, затем следует плавный переход к финальному разделу с утверждением о прилагаемом подарке, а далее — термакту, заключительная строка с указанием места и времени написания.

Трактат о кошках

Данная рукопись, содержащая превосходные изображения кошек, является по своему формату самут кхой (тайской книгой-раскладкой) из 12 листов, которая открывается сверху вниз. Она была изготовлена в XIX веке в Центральном Таиланде. Книги-раскладки обычно изготавливались из коры тутового дерева, в качестве красок использовались минералы, растительные жидкости, а иногда материалы, ввозимые из Китая и Европы. Иногда бумагу выкрашивали в черный цвет с помощью ламповой сажи или лака, чтобы сделать ее более крепкой и устойчивой к повреждению насекомыми или влагой. Такие книги в основном использовались для изготовления рукописей нерелигиозного содержания в Центральном Таиланде. Довольно короткие надписи содержат описание признаков различных видов кошек, которые были известны в Сиаме (современный Таиланд). Для каждого вида кошек также приводится примечание, поясняющее, какое влияние он может оказывать на владельца. К сожалению, как это часто бывает с тайскими рукописями, в данной рукописи не указаны ни имя автора, ни имя иллюстратора, ни дата составления. В XIX веке в Сиаме существовала традиция написания трактатов о животных, которые играли важную роль при королевском дворе и в монастырях. К ним относились, прежде всего, слоны, особенно альбиносы, а также лошади и кошки. Разведение знаменитых сиамских кошек первоначально было прерогативой королевской семьи. Некоторые кошки также считались "хранителями" буддистских храмов, поэтому таких кошек строго охраняли и высоко почитали. Существовало стойкое убеждение, что определенные виды кошек могут принести своему владельцу удачу, процветание или здоровье, а другие виды, наоборот, принести неудачу, и их следовало избегать. Например, белая кошка с девятью черными пятнами, приятными зелеными глазами и сильным красивым голосом считалась приносящей удачу. Говорили, что каким бы бедным ни был владелец такой кошки, он или она станет уважаемым лицом и получит высокий социальный статус. Эту рукопись передала в Британскую библиотеку в феврале 2011 года жена пожилого коллекционера рукописей из Великобритании. По аналогии с другой рукописью в тайских коллекциях библиотеки (Or 16008), можно легко установить, что данная рукопись является трактатом о кошках. Существенное различие между двумя рукописями заключается в том, что иллюстрации в данном экземпляре представляют собой акварельные рисунки на бумаге кремового цвета, в то время как другая рукопись содержит рисунки, выполненные белым мелом на зачерненной бумаге.

Кхмерский алфавит

27 апреля 1858 года Александр Анри Муо в возрасте 31 года отправился по морю из Лондона в Бангкок, чтобы изучить удаленные внутренние регионы континентальной Юго-Восточной Азии. Его особенно интересовали орнитология и конхиология, но он также был страстно увлечен филологией, фотографией и иностранными языками. Муо родился в 1826 году в Монбельяре, Франция, стал филологом-эллинистом, а в возрасте 18 лет отправился преподавать греческий и французский языки в Военную академию в Санкт-Петербурге, где быстро выучил русский и польский языки. В то же время он узнал о новом способе фотопечати, изобретенном Дагером, который он опробовал в качестве новой формы искусства в ходе протяженных поездок в Германию, Бельгию и Италию начиная с 1854 года. Спустя два года Муо поселился в Англии и женился на Аннетт, родственнице шотланского исследователя Мунго Парка. Считалось, что недавно опубликованная книга Джона Боуринга "Королевство и народ Сиама" (1857 г.) вдохновила Муо на поездку за пределы Европы, но растущее давление Франции на континентальную Юго-Восточную Азию и рискованные путешествия Мунго Парка также могли сыграть свою роль. Здесь представлены факсимиле надписей на санскрите, тайском, лаосском и кхмерском языках из Ангкора (современная Камбоджа) и Кората (в то время Сиам, современный Таиланд), сделанных Муо. Также представлены проездные документы Муо, выданные сиамскими властями.

Рамаяна

Устное бирманское предание "Рамаяна" восходит к временам правления короля Аноратха (1044–1077 гг.), основателя Бирманской империи. Предание передавалось устно из поколения в поколение, пока не было записано в прозе, стихах и в драматической форме. Самой ранней известной письменной бирманской версией "Рамаяны" является работа "Rama Thagyin" ("Песни из Рамаяны"), составленная У Аун Пьо в 1775 году. Трехтомная рукопись предания о Раме под названием "Rama vatthu" была написана на пальмовом листе в 1877 году. Данный парабаик (книга-раскладка), датируемый примерно 1870 годом, содержит 16 страниц с нарисованными сценами из предания "Рамаяна" с краткими надписями на бирманском языке. Бумажная обложка окрашена в красный, желтый и зеленый цвета и имеет кайму с цветочным орнаментом и изображения шагающих львов. На одной из обложек имеется надпись, выполненная черными чернилами на бирманском языке, в которой содержится заглавие "Rama Zat" и краткое упоминание содержания. Там указаны его следующие части: Рама натягивает лук; демон Дусакхайа в бою; подношение милостыни; похищение в колеснице; строительство каменной мостовой; и прибытие в Тхихо (Цейлон, или современная Шри-Ланка). Театральные представления из "Рамаяны" появились в период династии Конбаун (1752−1885 гг.), когда королевский министр Мьавади Минъи У Са переработал джатаку "Рамаяна" в традиционную классическую бирманскую драму; он также написал музыкальное сопровождение и песни для этого представления. С тех пор представления из "Рамаяны" обрели большую популярность в бирманской культуре, а яма зат пве (театральные представления о Раме) и кукольные спектакли стали проводиться очень часто. Сцены из "Рамаяны" также можно встретить в виде мотивов или графических элементов на бирманских лакированных изделиях и деревянных скульптурах.

Малайские летописи

Примерно в 1400 году принц с Суматры по имени Парамесвара обнаружил поселение в устье реки Мелака на западном побережье Малайского полуострова. Один из его преемников принял ислам, и вскоре Мелака стала самым крупным исламским королевством в Юго-Восточной Азии. Будучи центром торговли специями, также известным как "Венеция Востока", оно притягивало купцов из таких далеких стран, как Аравия, Индия, Китай и Япония. Богатство Мелаки не давало покоя португальцам, которые были первыми европейцами, обогнувшими Мыс Доброй Надежды и проложившими путь в Индийский океан. Не желая просто участвовать в бурной торговле, португальцы напали на Мелаку и захватили ее в 1511 году. Малайский султан Махмуд Шах бежал на юг, в Джохор. Когда двор в изгнании начал понимать, что его вынужденное пребывание в Джохоре может оказаться долгим, его насущной задачей стало написание для потомков пока еще ярких воспоминаний о великолепии Мелаки. Хроники должны были засвидетельствовать, что султан и его семейство, поселившиеся теперь в верховье реки Джохор, вели свой род от знаменитой линии малайских королей, которая происходила от древней империи Шривиджая в южной Суматре, и основали в Мелаке богатейший порт в Юго-Восточной Азии. Так случилось, что придворный чиновник, которому было поручено составить летопись, Тун Сери Ланан, был, возможно, величайшим во всей истории малайским писателем, и в начале XVII века он написал то, что в настоящее время считается шедевром малайской литературы. Озаглавленная на арабском языке "Сулалат аль-Салатин" ("Родословная королей"), но всем известная под названием "Седжарах Мелайю" ("Малайские летописи"), данная работа является не только памятником литературы, но и руководством по малайскому искусству управления государством. В ней представлен священный договор между правителем, который обещает никогда не позорить своих подданных, и его народом, который обязуется никогда не совершать дурхака (государственную измену). Известно более 30 рукописей "Седжарах Малайю" со множеством разных версий одного текста, некоторые из них подчеркивают достижения других малайских королевств за счет их связи с прославленной королевской линией Мелаки. Длительная популярность "Седжарах Малайю" объясняется также умением автора обращаться к важным историческим эпизодам и излагать их так, чтобы они неизменно служили великой славе Мелаки. Согласно одной известной истории, когда делегация из Мелаки посетила Китай, все должны были низко кланяться и были не вправе смотреть в лицо императору. Когда император спросил, какую еду они предпочитают, хитрые малайцы указали на канкунг (шпинат), но не нарезанный, а длинный. Затем они ели канкунг, поднимая каждую веточку высоко вверх и опуская ее в рот, так они смогли поднять свои головы и посмотреть на китайского императора!

Поэма о Кьеу

"Truyện Kiều" ("Поэма о Кьеу"), написанная Нгуен Зу (1765−1820 гг.), считается самой важной поэмой во вьетнамской литературе. Она была написана стихотворным размером люкбат (6-8) и в оригинале называется "Ðoạn Trường Tân Thanh" ("Стенания истерзанной души"). Однако она более известна под названием "Truyện Kiều или Kim Văn Kiều". История основана на китайской повести периода династии Мин (XVII век), которую Нгуен Зу обнаружил, когда служил в дипломатической миссии в Китае в 1813 году. Сюжет отражает сложные политические и социальные условия Вьетнама в XVIII веке, вызванные внутренней политической борьбой. Темой истории является почитание родителей, один из главных принципов конфуцианства. В поэме рассказывается о жизни и тяжелых испытаниях красивой и талантливой молодой женщины, которая пожертвовала собой, чтобы спасти свою обесчещенную семью. Она была вынуждена пройти через множество страданий, ее вовлекли в занятие проституцией, выдали замуж за уже женатого мужчину, и выгнали из буддистского храма, прежде чем она смогла наконец воссоединиться со своей первой любовью. Однако это воссоединение не принесло земной радости Кьеу, которая решила посвятить жизнь служению своей семье, как того требовал долг перед родителями. Литературные критики утверждали, что тема этой истории является аллегорией вины и внутреннего конфликта Нгуен Зу, которые были вызванны согласием служить новому режиму (династия Нгуен, 1802−1945 гг.), косвенно участвовавшему в свержении его предыдущего правителя. Такое поведение было неприемлемым в традиционном вьетнамском обществе, основанном на конфуцианской морали, поскольку это было равносильно попранию долга перед родителями. Поэтому тема истории была горьким напоминанием для Нгуен Зу, который родился в благородной китайской семье, и отец которого служил высокопоставленным министром при династии Лэ. Данный экземпляр рукописи "Truyện Kiều", хранящийся в Британской библиотеке (библиотечный шифр Or 14844), был выполнен примерно в 1894 году. Он был написан на тьы-ном (вьетнамское письмо на основе китайских иероглифов). Каждая страница богато иллюстрирована сценами из поэмы. Переплет сверху обтянут роскошным желтым шелком с узором в виде драконов. Нгуен Куанг Туан, независимый вьетнамский ученый, изучавший рукопись, считает, что она имеет некоторое отношение к монарху, поскольку у дракона на обложке пять когтей, а такие драконы обычно изображались на предметах, предназначенных для императорского двора. Другой важной особенностью этой рукописи является наличие комментариев Поля Пеллио (1878−1945 гг.), знаменитого французского востоковеда, который приобрел рукопись в 1929 году.

Коран

Этот изысканный иллюминированный Коран (Or 15227), датируемый XIX веком, был создан на восточном побережье Малайского полуострова. На основании различных кодикологических признаков рукопись можно отнести к культурной зоне, охватывающей Келантан, султанат на северо-восточном побережье Малайского полуострова, и Патани, регион в Южном Таиланде. Во многих отношениях данный Коран является рукописным изданием, типичным для Патани, с черными форзацами тайского производства, тканевой обложкой с искусно вышитыми лентами и декоративными рамками с типичными для Патани элементами, такими как мотив с переплетающимися волнами. Однако точность рисунка и расцветки, а также повторение декоративных элементов больше характерны для Коранов двора Тренгану, расположенного южнее Келантана, самого богатого центра иллюминирования исламских рукописей в Юго-Восточной Азии. Смешанный характер этой рукописи подчеркивается и некоторыми другими необычными чертами, в том числе наличием двойных декоративных рамок в середине книги, отмечающих начало суры "Аль-Кахф" и суры "Йа Син", вместо начала суры "Аль-Исра", что является нетипичным для Коранов с восточного побережья. Иллюминированные страницы имеют шесть двойных декоративных рамок и одну одинарную декоративную рамку в стиле восточного побережья. Рамки вокруг текста разлинованы черной, затем жирно желтой, двумя черными и красной полосами. Знаки обозначения стихов выполнены в виде желтых (а иногда зеленых) медальонов, обведенных черным цветом. Заголовки сур заключены в прямоугольные рамки и остались белыми на фоне пяти цветных панелей попеременно зеленого и красного или синего и красного цветов. Заметки на полях включают джуз, выделенный красивыми орнаментами со словами аль-джуз, сохраненными в белом цвете на цветном фоне в кружке с цветочными удлинениями вверх и вниз (эти символы имеются на каждых 10 листах, всегда расположены в верхнем правом углу оборотной стороны листа), слово макра, написанное красными чернилами очень мелким шрифтом, а также кустоды в конце каждого сфальцованного листа. Это первый рукописный Коран в Британской библиотеке, который полностью оцифрован. Рукопись была выставлена в рамках экспозиции священных текстов Британской библиотеки в 2007 году, а также была описана в сопроводительном каталоге, посвященном рукописным Коранам.

Карта Гаваны

Эстебан Пичардо (1799−1879 гг.) был одной из наиболее влиятельных фигур Кубы XIX века в сфере научных исследований и ее ведущим представителем в области географии и картографии. Plano de la Habana (Карта Гаваны) является частью более крупной работы на 35 листах, Carta Geo-hidro-topográfica de la Isla de Cuba (Геогидротопографическая карта острова Куба), которую Эстебан опубликовал в 1874–1875 годах. Эстебан ввел набор символов, очень похожих на те, что используются в современных картах. Его карты также отличались высокой степенью математической сложности и оставались для Кубы главными картографическими справочными материалами в течение почти столетия. С их помощью было определено, что площадь Кубы составляла 124 500 квадратных километров; эти сведения далеки от реальности (в соответствии с данными современных картографов, площадь Кубы составляет 109 884 квадратных километра), но для своего времени они имели историческое значение. На карте указаны современные названия мест, городские застройки в различных частях растущего города, улицы, заслуживающие внимания сооружения, железнодорожные линии и порт.

Повесть о Дамар Вулане

Богато иллюстрированная изображениями яванского общества в конце XVIII века, "Serat Damar Wulan" (MSS.Jav.89) является одной из прекраснейших индонезийских рукописей в Британской библиотеке. Иллюстрации полны юмора, художник изумительно передал выражения лиц и позы (например, женщина спит, прикрыв глаза рукой, а ее сандалий едва держится на ноге). Повседневные вещи изображены удивительно точно, от птичьих клеток до цветочных горшков и тканей, с чудесными музыкальными и танцевальными сценами, представляющими огромный интерес для современных исполнителей. В записке на английском языке, которая прилагалась при пожертвовании данной рукописи в 1815 году, указано: "Считается, что данной книге двести лет", но, по мнению доктора Рассела Джонса, водяные знаки "J HONIG" и "J H & Z" на наиболее листаемых и загрязненных страницах из голландской бумаги до сих пор были обнаружены только на индонезийских рукописях, датируемых примерно 1800–1855 годами, поэтому наиболее вероятно, что данная рукопись относится к концу XVIII века. Ранние исследователи яванских текстов отличались тем, что не обращали внимания на художественное оформление рукописей, но "Повесть о Дамар Вулане" невозможно было упустить. Рукопись начинается с восхождения на трон Маджапахита дочери короля Бравиджаи (Кусумы Канчаны Вунгу). Это событие датируется Джумахат-манис, 9 Раби аль-авваль, год не указан.